Сдать в срок!
О строительстве на Урале собственного нефтеперегонного завода заговорили в июне 1929 года, через пару месяцев после открытия Верхнечусовского месторождения нефти. Жизнь в патриархальном селении тогда «встала на дыбы».
В Верхнечусовские Городки тянули шоссейную дорогу, железнодорожную ветку, наводили понтонный мост через Чусовую. Три-четыре года давали пермским нефтяникам, чтобы выйти на третье место в СССР по добыче нефти (после Баку и Грозного). Под эту грандиозную задачу и разворачивалось строительство Верхнечусовского нефтезавода, заложенного недалеко от железнодорожной станции Уралнефть.
Обычно сдержанный в эмоциях, первооткрыватель пермской нефти профессор Павел Преображенский рассыпался эпитетами: «Уральский бензин открывает большие перспективы для использования его в качестве прекрасного топлива для двигателей внутреннего сгорания». Высокое, до 75 %, содержание ароматических углеводородов, давало возможность получения высокооктановых (тогда говорили «антидетонирующих») видов горючего. Но нашлась в чусовской нефти и «ложка дегтя» – повышенное содержание серы. Сера, точнее ее окислы, образующие серную кислоту, значительно ускоряют коррозию. Пришлось проектировщикам всерьез озаботиться сероочисткой сырья.
На строительство первой очереди нефтеперегонного завода было отпущено 120 тыс. рублей. Часть технологического оборудования изготовили соседи-свердловчане на Верхнесергинском долотном заводе. Самым дорогостоящим приобретением стала трубчатая печь американской фирмы Foster Wheeler, крупнейшего в то время поставщика котельного оборудования для нефтепереработки.
Нефтеперегонный завод в Верхнечусовских Городках был сдан в срок. 4 мая 1933 года в Свердловск на имя первого секретаря Уральского областного комитета ВКП(б) Ивана Кабакова отправили флакон с первым уральским бензином и телеграмму с победным рапортом: «Завод нефтью-сырцом будет обеспечен полностью. По инициативе строителей, рабочих и ИТР заводу присвоено Ваше имя: "Нефтеперегонный завод им. Кабакова"».
Всемогущего «вождя уральских большевиков» Ивана Кабакова исключат из партии и расстреляют в 1937 году, первого директора Верхнечусовского НПЗ Вениамина Шардина – в 1938-м. Кабакова – за «вредительскую и диверсионную работу», Шардина – за «шпионаж».
Расширить и углубить
Первые дни работы завода показали, что мощность производства по сырью достигает проектных значений – до 80 тонн нефти в сутки или около 25 тыс. тонн нефти-сырца в год. Но доля светлых нефтепродуктов (бензина) в объеме товарной продукции не превышала 8,5 тыс. тонн. При этом на Верхнечусовском промысле продолжали ежемесячно сжигать в котельных 350–400 тонн сырой нефти.
Через десять дней после пуска нефтезавода бюро Верхне-Городковского районного комитета ВКП(б) принимает срочное постановление о расширении производства. В трест «Востокнефть» летит запрос о строительстве установок по очистке бензина и производству асфальта, создании заводской лаборатории, сооружении второго временного амбара для слива отработанной нефти, переброске на завод всех имеющихся резервуаров и емкостей для приемки бензина.
Технологическая колонна
Отдельным пунктом в постановлении райкома прописана незамедлительная организация на базе Верхнечусовского НПЗ нефтехимического производства для получения из местной нефти ароматических углеводородов – бензола, толуола, ксилола, «имеющих специальное техническое назначение». Но развитие нефтехимии на тот момент сочтут преждевременным и сосредоточатся на сугубо прагматичных задачах.
При строительстве завода экономили буквально на всем, в том числе на противопожарных мероприятиях. На старых фотографиях бросается в глаза дощатая обшивка технологической колонны. Не удивительно, что нефтезавод постоянно горел. Не особо помогла в этом плане и реконструкция в 1939 году. Суточную мощность завода по сырой нефти увеличили до 200 тонн, но работать приходилось, как напишут позже, «на пределе указанного давления».
47 копеек за литр
Рабочих рук на Верхнечусовском нефтезаводе в 1930-е годы катастрофически не хватало. Людской энтузиазм и вера в светлое будущее разбивались о неустроенный быт и низкую зарплату. Увольнения из-за прогулов или отказа от работы были обычным делом. Не помогало даже действующее требование лишать при увольнении за прогул права пользования продовольственными и промтоварными карточками.
Вот что пишет собкор «Уральской вышки», первой корпоративной газеты пермских нефтяников: «Кандидат партии Соседков работал кочегаром на нефтезаводе. В октябре ему дали отпуск на две недели. Во время отпуска Соседков уплыл в город Пермь спекулировать дровами, которых там продал на 800 рублей. И помимо отпуска проездил еще три недели, в то время как завод нуждался в кочегарах. Не очень давно Соседков опять пришел на нефтезавод и устроился сгонщиком бензина. Несмотря на то, что "летун" Соседков тормозил работу нефтезавода своим отсутствием, администрация его снова приняла. Теперь он заболел и имеет бюллетень, и опять ему оплачивать… Это дело нужно расследовать, разбить мнение о том, что Соседков как коммунист не наказан».
Кстати, среднемесячная зарплата рабочего в нефтепереработке в 1935 году составляла порядка 211 рублей. С поправкой на регион (заработки в нефтянке на Урале не шли ни в какое сравнение с Азербайджаном или Грозным) сумма 800 рублей равнялась пяти или шести месячным зарплатам. При этом себестоимость производства одной тонны бензина на Верхнечусовском НПЗ в том же 1935 году составляла около 475 рублей, то есть 47 копеек за литр.
Военные будни
К началу Великой Отечественной войны Верхнечусовской НПЗ выпускал бензин, лигроин и мазутное топливо для котлов с высоким давлением. Своей чусовской нефти уже не хватало, и сырье подвозили из Краснокамска. После реконструкции в 1943 году по заданию обкома партии заводчане успешно освоили выпуск индустриальных масел (машинное, веретенное, автол) и бытового керосина. Но хронически не хватало запчастей, особенно к насосам. Выполнение и перевыполнение плана зачастую сдерживались отсутствием порожних цистерн для горючего, когда все заводские резервуары и емкости заполнялись готовой продукцией.
Были проблемы и с подбором режима сжигания чусовского мазута в мартеновских печах. На одном из пермских оборонных заводов над этим билась целая группа инженеров. А начальник лаборатории Верхнечусовского НПЗ Леон Пинчук, польский еврей из Дрогобыча, справился с задачей буквально за день. Сделал расчеты и все разложил по полочкам: диаметр форсунок, давление воздуха, добавка кислорода, режим подачи. За отличную плавку стали Пинчука отметили почетной грамотой.
Верхнечусовской промысел, 1934 год
Весной, в ледоход, многим рабочим, чтобы попасть на завод, приходилось переправляться через Чусовую. Один из старожилов вспоминал, как однажды во время половодья сорвался паром и утонуло много людей. Он же приводит случай, как в лодку к перевозчику сумели набиться 13 человек. Двигались чуть ли не дыша, зигзагами, стараясь проскользнуть между льдинами. В какой-то момент показалось, что столкновение неизбежно. Но удалось осторожно багром оттолкнуть очередной «айсберг».
С хроническим дефицитом кадров на Верхнечусовском НПЗ в конце войны пытались бороться традиционными для того времени методами – заключив договор с Управлением исправительно-трудовых лагерей и колоний УНКВД по Молотовской области. На 1 января 1945 года на Верхнечусовском нефтезаводе трудились 89 заключенных – «политические» (осужденные по печально известной 58-й статье УК) и «уголовно-бандитствующий элемент».
***
В 1953 году в связи с «полным истощением пластовой энергии Верхнечусовского месторождения» был ликвидирован Верхнечусовской нефтепромысел. Практически в то же время закрыли и Верхнечусовской нефтеперегонный завод, первенец пермской нефтепереработки.
Сегодня от завода в неизменном виде сохранился, пожалуй, лишь цоколь здания. На закате социализма пустующие помещения бывшего НПЗ пытались приспособить под быткомбинат, но без особого успеха…
УРАЛЬСКИЙ БЕНЗИН
